Психология духовных кризисов: потеря веры или переосмысление религиозного опыта

0
5

Мне хотелось бы, в качестве минимальной цели, немного воодушевить здесь присутствующих по поводу духовных кризисов. Что это тяжело, это больно, раз есть эти переживания. Но без этого никак нельзя. И это дает по большому счету возможность приобретать все то, о чем говорилось во всех предыдущих выступлениях. Потому что кризис – это возможность. Все, что вообще у нас есть, развивается при помощи кризисов: наша личность, отношения с другими людьми, наше мировоззрение. То есть кризис – это возможность за короткое время получить качественный скачок, получить радикальные изменения. Только это дает нам шанс перейти на более высокую ступень развития. Но гарантии не дает. И, собственно, в каждом кризисе у нас есть опасность вместо того, чтобы пережить его и подняться, либо зависнуть в своих переживаниях, либо провалиться в бездну отчаяния.
Польза кризиса
Чем полезен кризис? Во-первых, это самый лучший и самый быстрый способ разрушить установки, привычки, ограничивающие наше развитие. В кризисе всегда какая-то часть нас умирает. Это такая маленькая смерть. Но умирает то, что уже мешало, умирает то, что уже отжило. Кризис повышает осознанность. Подталкивает нас к выбору жизненных стратегий. Многие люди с трудом делают выборы, откладывая их на потом, или перекладывая на кого-то ответственность. Но иногда в нашей жизни бывает ситуация, когда уклониться нам никак нельзя.
И, наконец, кризисы не возникают просто так. Им предшествует долгий скрытый период, когда у нас нарастают внутренние конфликты, которые мы стараемся не осознавать, не замечать, не сознаваться в них даже самим себе, скрывать их от окружающих. И в какой-то момент, когда этот конфликт становится невыносимым, как нам кажется, все рушится, земля под ногами зашаталась, непонятно, чему в этой жизни доверять, может быть все, во что мы верили, кажется нам неправдой. Но после этого периода растерянности, страдания, иногда даже отчаяния, мы обнаруживаем, что конфликт, к которому  нас кризис привел, в процессе переживания разрешился. То есть это, как гроза. Нагнетается-нагнетается, и вот: гром, молния, и потом воздух чист и свеж.
Кризисов бывает много разных. Бывают возрастные, бывают личностные. В чем же особенность духовного кризиса? Во-первых, он посягает на саму основу нашего бытия. То есть мы теряем свою мировоззренческую основу. Мы перестаем понимать смысл жизни. Не могу сказать, что мы его понимали до этого, но в спокойные периоды нашей жизни у нас есть все-таки некое ощущение цели, смысла, которое в моменты духовных кризисов кажется нам неправдой. Иногда оно неправдой и оказывается. Иногда это проявление отчаяния и кризис просто помогает нам очистить наше понимание от всей шелухи, мусора, предрассудков, чужих или собственных нелепых мнений, которые затмили наш смысл так, что он перестал нас вдохновлять.
В духовном кризисе приостанавливается наша духовная жизнь. Мы чувствуем повреждение процессов духовного поиска, у нас возникает ощущение, что мы куда-то шли-шли-шли, и вдруг дорога исчезла. Или там, на палубу вышел, а палубы нет. Но это помогает нам собраться, помогает нам быть более бдительными, помогает нам более трезво посмотреть, прежде всего, на самих себя и на окружающую реальность. И эта приостановка бывает очень полезна для того, чтобы исправить свои пути. Ну, и наконец, особенность духовного кризиса верующего человека: если кризис переживает человек верующий, весь его предыдущий религиозный опыт обесценивается. Подчеркиваю, мы говорим об одном аспекте этой обширной темы: духовные кризисы тех, кто ощущает себя верующими, и именно христианами. Потому что какие-то духовные кризисы переживают эзотерики, какие-то духовные кризисы переживают люди с неопределенным представлением о том, что есть некая «высшая сила», но давайте будем говорить о том, что объединяет нас с вами. И
И этот кризис приводит к отказу вообще от каких бы то ни было религиозных практик, иногда приводит к их переосмыслению.
Последствия кризиса
Как только мы теряем почву под ногами, как только наше мировоззрение рухнуло, из-под него вырывается экзистенциальная тревога. То есть четыре самых сильных страха нашего существования – это смерть, свобода, одиночество и бессмысленность подкарауливают нас всегда. И, собственно говоря, тот ужас, который в совокупности создается, когда мы оказываемся с ним лицом к лицу, побуждает нас быстренько искать новые смыслы.
Чему они противостоят? Смерть оспаривает наше желание быть. То есть иррациональный страх небытия подрывает саму основу нашего существования, делая его ненадежным, делая его случайным. И непонятно, то ли он есть, то ли нас уже нет.
Свобода. Ну, всегда говорится: «Свобода, это так замечательно, к свободе надо стремиться». Почему же это страх? Потому что всем нам необходима хоть какая-то предсказуемость мира. Всем нам необходима структура. И большую часть жизни мы живем с ощущением, например, если мы верующие люди, что Господь мудро создал этот мир, что Промысл Божий о нас так или иначе нас ведет, понимаем мы его, или не понимаем, что мы в этом мире во-первых отвечаем не за все, а во-вторых мы являемся частью некоего Великого Плана, некоего большего целого. Но когда мы чувствуем экзистенциальный страх свободы, тут как раз возникает ощущение, что нет никакой структуры, что мы идем, как по канату над пропастью, и все, что с нами случится, зависит только от нас. И мера ответственности может оказаться непосильной.
Одиночество в экзистенциальном смысле –  это чувство собственной изоляции. Мы одинокими рождаемся, и одинокими уходим из этого мира. В обычные периоды нашей жизни мы это закрываем потребностью контакта, в защите, в привязанности, в принадлежности к чему-то большему. Но в кризисные моменты нашего существования мы чувствуем, что на самом деле между нами и ужасом бытия, когда там нет Бога, там нет ничего. Мы оказываемся наедине с бездной. Ну, и наконец, когда мы теряем прежние духовные смыслы, мы чувствуем полную пустоту жизни, потому что потребность в цели и смысле тоже составляет основу человеческого существования.
Причины кризиса
Почему же с нами это происходит? В каких ситуациях это происходит? Очень распространенная причина – это крушение иллюзий. Прежде всего, иллюзий о себе. Мы себя часто, я бы сказала почти все время, и дай нам Бог хотя бы до смерти от этого избавиться, воспринимаем себя мифологически. Мы считаем себя «кем-то». Мы видим в себе возможности, дарования, у нас есть некие притязания. У нас есть определенное ощущение собственной ценности более-менее адекватное, или совсем неадекватное. Но так или иначе, какие-то иллюзии о себе всегда накапливаются. И в моменты кризисов весь этот ворох иллюзий разваливается. И мы вынуждены с одной стороны собирать себя заново, а с другой стороны вспоминать о том, кто же мы такие есть на самом деле. А может быть не вспоминать, а понимать, постепенно осознавать.
Крушение иллюзий о Боге. Нередко образ Бога искажен. То есть мы, вроде бы верующие люди, мы верим в Бога. В какой-то момент может возникнуть ощущение: «А где же мое Богообщение? Где же та самая любовь Божия, о которой все рассказывают? Я двадцать лет молюсь в пустоту, я ничего не слышу, мне с той стороны не отвечают. И вообще, неизвестно, есть Бог или нет». Или наоборот: «Я тридцать лет боялся Бога, но вот я понимаю, что один мой поступок ужаснее другого, но, почему же Он меня не поправляет, почему же Он меня не останавливает?». На самом деле в такие моменты нередко человек понимает, что он поклонялся не Богу. Он поклонялся действительно некому идолу, которого придумал, которого он поставил на место Бога. Это страшное переживание, но в духовном смысле оно бывает полезно.
И, наконец, крушение иллюзий о Церкви. Потому что есть ожидание, что мы, придем в некое прекрасное место, где все друг друга любят, где уже рай, а практически все разбивается о церковные реалии. И с этим переживанием тоже приходится справляться.
Другой группой причин являются события, существенно изменившие нашу жизнь. Это реальный личностный кризис, который повлек за собой кризис духовный. На первое место я поставила смерть близких, потому что это всегда момент переосмысления собственной жизни тоже. И очень часто, особенно, когда смерть близких внезапна, при трагических обстоятельствах, когда умирают дети, люди чувствуют, что всё. Верили они, надеялись, молились, но вся надежда обратилась в прах. Соответственно, всё, что было прежде, обесценилось. Равно как собственная тяжелая болезнь, особенно болезнь, опасная для жизни или неизлечимая, или внезапная инвалидность заставляет человека чувствовать свою хрупкость, уязвимость, и что жизнь устроена совсем не так, как он думает. То есть надо что-то менять. Когда человек теряет дело жизни, когда с ним происходит разные неприятности, связанные с его профессиональным призванием, на этом была основана его самоидентификация, связанная с предыдущим, и вдруг она рухнула. И надо с этим что-то делать. Единственное, что с этим можно делать, это понять, а как теперь жить по-другому, и понять смысл произошедших трагических событий.
Изменение материального уровня, сразу хочу сказать, как в меньшую, так и в большую сторону. Внезапное обнищание и  внезапное богатство в равной степени разрушительны для духовной жизни.  В равной степени ставят нас перед угрозой духовного кризиса. И отношения с другими людьми. По причине  недостатка места я указала только предательство, но на самом деле это и какие-то серьезные обиды, то есть когда наше доверие обмануто самым жесточайшим образом. И это ставит под сомнение наше доверие во всех остальных аспектах нашего бытия, особенно когда действительно все наши упования сосредоточили на  чем-то одном, и вдруг это не сработало.
Ну, и наконец, иногда бывает так, точнее это бывает довольно часто, что кризис к нам подкрадывается постепенно. Как та самая лягушка в кипятке, которую положили в холодную воду, медленно нагревали, и, наконец, она сварилась, не заметив того момента, когда надо было выпрыгивать.
Очень часто, если мы говорим о нашей православной среде, причиной духовного кризиса, во всяком случае, субъективно так воспринимается, это разного рода негативные явления церковной жизни. Практика не соответствует учению, ожидали одного, получили другое. Это уже не разочарование в церкви, как в неком институте земном, или даже в богочеловеческом организме, это конкретная обида, что вот у нас есть это плохо, и то плохо. И поэтому надо отсюда уходить. Причины бывают не только внешние, но и внутренние. То есть ложное понимание духовной жизни. То есть человек выстроил себе некое такое, может быть авторское православие, может быть их там целая группа товарищей таких, а может у них такой духовный учитель. И в какой-то момент становится ясно, что это все было ошибкой, многое было ошибкой. Тут в наибольшей опасности находятся люди с некритичным мышлением, и с таким буквализмом веры. Пример: если человек буквально верит в шестоднев, то столкнувшись с убедительными для него доказательствами эволюционной теории, он теряет веру полностью. Не в шестоднев, а он теряет веру совсем. То есть чем жестче наша система убеждений, чем она ригиднее, тем разрушительнее любые удары по этой системе убеждений. Критическое мышление очень защищает от таких прискорбных в духовном смысле обстоятельств.
И, наконец, традиционно, мы об этом скажем чуть позже, но часто говорится: «Если у человека духовный кризис, значит у него есть нераскаянные грехи». Что с одной стороны часто именно тем человеком, который в кризисе отвергается, это воспринимается, как: «Сам виноват», но с другой стороны, из святоотеческих творений, да и из собственного опыта зачастую, если мы честно его анализируем, мы знаем, что нередко так оно и бывает. И именно кризис позволяет нам это заметить. Опять же, чем он полезен.
Ну и наконец, системный конфликт, то есть конфликт отношений, конфликт понятий. Любое противостояние со значимыми для нас людьми, или любое противоречие между семьей и верой, между работой и семьей, затяжные противоречия загоняют нас в тупик.
Этапы духовного кризиса
И как же разворачивать процесс переживания духовного кризиса? Как я уже сказала, внутренние противоречия нарастают, но мы изо всех сил стараемся этого не замечать. Но мы этого не замечаем умом. А сердцем мы это чувствуем. То есть эмоциональная нестабильность. Нам становится все хуже, но интуитивно понимая, что вот сейчас зашатались сами основы нашего существования, мы этим изменениям сопротивляемся. Очень часто момент кризиса оттягивается насколько это возможно, и чем больше мы его оттягиваем, тем жестче потом переживание второго этапа  именно разрушение мировоззрения, представлений о себе.
Второй этап очень болезненный, потому что максимальное  страдание как раз приходится на него. Мы осознали, что нам ничего не удалось удержать, мы осознали, что все, мир никогда не будет прежним, и мы сами никогда не будем прежними. Может быть, в этот момент мы чувствуем, что мы потеряли веру. Или может быть мы чувствуем, что веру мы не потеряли, но мы ничего и не знаем ни о себе, ни о Боге, ни об этой жизни. Мы голы и на шатающейся земле, и нам надо как-то из этого выбираться. Поэтому естественно здесь страдания, растерянность, здесь много страха, здесь утрата смысла, и пока еще мы не настолько приняли это состояние, чтобы начать этот смысл искать, это у нас еще впереди.
Но никакое страдание не продолжается вечно, и в какой-то момент наступает пауза, когда мы уже привыкли к тому, что мы оказались в ситуации полной неопределенности в духовном смысле, но понимаем, что раз старые модели не работают, а новые еще не сложились, не созданы, нам надо вообще-то приложить некое волевое усилие для того, чтобы из этого кризиса выходить. То есть, мы включаем критическое мышление в данной ситуации по максимуму. Если в данный момент мы способны на молитвенное усилие, соответственно, тоже призываем помощь Божию. Основная задача – поставить правильные вопросы. Это переоценка ценностей. Пусть у нас  не будет ответов, главное, чтобы вопросы были правильные. И это нам позволит перейти к переосмыслению и созиданию. То есть когда из обломков нашего прежнего мировоззрения, а может быть из той пыли, в которую оно превратилось, вдруг  выкристаллизовывается новое понимание. Мы видим свет в конце тоннеля, выход из тупика, понимаем, как нам надо менять свой образ действий. Понятно, что эти изменения не мгновенно происходят, но, по крайней мере уже наметилось направление.
Сразу хочу сказать, что автоматически этот процесс не происходит. При патологическом переживании духовного кризиса можно зависнуть на каждой из этих стадий, включая первую. То есть если вдруг кто-то из вас сейчас сидит и думает: «Ну, слава Богу, в моей жизни не было никогда никаких духовных кризисов”, знаете, у меня для вас плохая новость. Значит, вы неизвестно сколько лет пребываете в состоянии нарастания внутренних противоречий и сопротивления изменениям. Потому что даже если мы вспомним аскетику, что при духовной жизни сначала благодать нам дается. потом мы ее теряем, а потом, пройдя трудный путь, и обретя смирение, мы ее возвращаем. У кого-то на это уходит вся жизнь, но по большому счету тоже описывается ситуация духовного кризиса.
Ну и по опыту многих из нас, мы можем этот цикл в своей  жизни повторять неоднократно. То есть в какой-то момент мы чувствуем, что эту благодать мы уже вернули, а потом опять мы ее теряем, расслабившись. И потом, когда у человека есть некий опыт, ему хотя бы не страшно. Он знает, что это разрушение мировоззрения не является необратимым, что это наступил период такого переформатирования собственной личности, избавление от всего лишнего.
Как помочь человеку в кризисе
И как же человеку помочь в переживании духовного кризиса? Слава Богу, на самом деле в этом мире мы не одни. Даже если мы остро чувствуем экзистенциальное одиночество, высока вероятность, что рядом с нами есть наши близкие, есть собратья и сестры, конечно же. Есть пастыри. И редко так бывает, чтобы совсем у всех совпало состояние кризиса в один и тот же момент. Кто-то чувствует себя более устойчиво, именно в этот момент. Я не говорю, что он прав. Мы до конца никогда не знаем, кто прав, кто не прав. Мы все знаем какую-то правду, никто из нас не знает истину. Но эмоциональная устойчивость помогает человека в кризисном состоянии просто поддержать, потому что все, что мы можем дать человеку, это немножко ресурсов для того, чтобы справиться с экзистенциальными угрозами. Чтобы он не чувствовал себя одиноким, чтобы он не чувствовал себя потерянным. Чтобы он чувствовал элементарно, что тот есть рядом, кто (неразб.). То есть эмоциональная поддержка, принятие на первом месте. Потому что слова в этот момент будут пониматься трудно, или вы будете говорить одни и те же слова, вкладывая в них разные смыслы.
Второе. Поддержите его рефлексию, помогите ему выбраться из состояния полного краха к попыткам нащупывать выход из тупика. Тут очень важно выслушивать, беседовать, делиться каким-то своим опытом, но делать это не назидательно, а максимально недирективно. Любое давление в этот момент вгоняет человека в еще более жесткий кризис. Можно обсуждать (неразб.), но к пониманию можно предлагать какие-то свои идеи. Но эти идеи не должны звучать так: «Ну, у меня такое было, я тоже так же сомневался». То есть не обесценивать его страдания, не обесценивать его мысли, не обесценивать его интуицию. Потому что вы не можете знать, насколько для него это важно, насколько для него это больно. Соответственно, когда мы сами оказываемся в духовном кризисе, нам хочется куда-нибудь забиться и это переждать. Но стараемся все-таки не забывать, что мы на этом свете не одни, и не отказываться от помощи, поддержки тех, кто рядом, а это не так просто – найти в себе силы за ней обратиться. И я уже слегка забежала вперед.
А как нам помешать человеку выйти из кризиса?  Ну, во-первых,  начать его осуждать. Обвинять в бездуховности, говорить ему: «Сам виноват», «Это тебе все по грехам», «Да это потому что ты такой-то и такой-то». Очень вредно называть единственно верное мнение. Не важно, он оказался в этом кризисе именно от этого мнения, или от какого-то другого, потому что  в этом состоянии человек как никогда остро понимает, что все мнения субъективны. Он это просто кожей чувствует. Вот это ощущение нестабильности как раз заставляет очень-очень критически прислушиваться к любым безапелляционно высказываемым мнениям.
Отказ от общения, отчуждение. Сказать: «Ну ладно, ты там со своими сомнениями разберешься, тогда приходи. Мне тяжело с тобой разговаривать». Все, вы его толкнули в одиночество.
Пути выхода из кризиса
Понятно, что выходов из духовного кризиса, этого переосмысления и переоценки ценностей, и итогового нового мировоззрения, пожалуй, может быть три варианта.
Во-первых, как хороший вариант, если кризис связан с нашей верой, мы можем переосмыслить традицию, мы можем переосмыслить свои убеждения, мы можем избавиться от всего наносного, от всего лишнего, от всего суеверного, от предрассудков, от сомнительных, пусть даже распространенных мнений. И по большому счету, укрепить свою веру. Прийти к более глубокой, более искренней вере.
Второй путь – это расцерковление. Человек отказывается от религиозной практики, не отказываясь от веры. Например он начинает (неразб.), и искать альтернативные пути.
Ну, и наконец, вариант самый жесткий. Это полное разочарование, потеря веры. Как в мягком варианте: «Я –  агностик, и думать об этом не хочу», так и в варианте такого воинствующего невротического атеизма. Как  человек посвящал себя религии, так и с той же страстью посвящает себя борьбе с религией годами.
Почему же так происходит? А происходит так потому, что обычная, сложившаяся уже церковная традиция построена на действиях, препятствующих выходу из кризиса.  Человек, который открыто высказывает свои сомнения, или высказывает  какие-то альтернативные идеи, начинает интересоваться чем-то не совсем соответствующим церковному пониманию, первое, с чем он встречается, это осуждение. Дальше его пытаются либо  перевоспитать, либо сразу анафематствуют. И фактически, люди, которые действуют в такой парадигме, подталкивают тех, кто оказался в кризисе к самому жесткому варианту выхода из кризиса. Особенно в тех случаях, когда критическое мышление до этого не было сформировано, и это так сказать, первые шаги критически переосмыслить. То есть первые шаги в духовной трезвости, если говорить в духовных категориях.
А во-вторых, они подталкивают и самих себя к тому, чтобы еще жестче сопротивляться изменениям. То есть фактически они препятствуют собственному пониманию, собственному осознанию. То есть у того, кто попал в кризис, шанс есть. Да, пусть через мучения, но  прийти к какому-то более глубокому пониманию, и в итоге, к более глубокой вере. Потому что ни одно наше духовное состояние, пока мы живы, не является окончательным.
Как изменить духовную практику в Церкви, чтобы помогать людям выйти из кризиса?
И поскольку времени у нас совсем не осталось, вопрос. Но это, скорее, к размышлению. Как вы думаете, мы с вами, как члены Церкви, могли бы эту ситуацию изменить для того, чтобы духовный кризис в нашей с вами православной Церкви был (неразб.). Для каждого из нас, поскольку каждый из нас периодически в нем оказывается. Он может быть очень сильным, он может быть сглаженным, но, тем не менее, это происходит. Чтобы духовный кризис был для нас не риском в искушение нашей веры, а поводом для того, чтобы близкие нас в этом состоянии поддержали, укрепили, и чтобы это действительно послужило в конечном итоге укреплению нашей веры. Но, вы  знаете, поскольку времени нет, я этот вопрос задам нашим уважаемым владыкам, поскольку именно от «князей Церкви» мы ждем указаний, как нами изменить нашу церковную практику для того, чтобы люди, оказавшиеся в духовном кризисе получали не осуждение и выталкивание и подталкивание их к уходу, к разрушению веры, а поддержку, которая им помогла переосмыслить все, и свою веру углубить?
Епископ:   Наталья Станиславовна, основной пафос ее выступления был направлен на то, чтобы помощь была прежде всего от церкви. Чтобы церковь изменилась. Я так понял из ее выступления.
Вопрос был, как мы, каждый из нас, как член Церкви…
(неразб.)
Епископ:   Первый вариант, который мне приходит в голову, это самому начать, с самого человека, который таким кризисам подвержен. Потому что сразу образовать так всех священнослужителей, всех мирян, которые в церкви у нас есть, чтобы они понимали, что у каждого человека обязательно бывают кризисы, что они имеют вот такой вид, они имеют вот такое проявление, что вот таким образом можно человеку помочь…. Такой, скажем, ликбез сделать, да еще (неразб.), чтобы они какие-то навыки практические получили, начиная с епископов, заканчивая людьми церковными, (неразб.)
Так вот, первое, на мой взгляд, что можно сделать, (неразб.), это самому человеку очень хорошо понять, что с ним происходит, что с ним может происходить. Начни с себя. (неразб.). Ты виноват, в том, что с тобой происходит, ты сам в этом виноват, (неразб.).
Есть объективные какие-то законы состояния человеческой души. Есть объективные этапы его церковного пути. Чтобы здесь не споткнуться, (неразб.) нужно просто их знать.
Потом, вы знаете, мне кажется, что основная техника безопасности (неразб.) и личный мой опыт, и опыт тех людей, с которыми я соприкасался, нужно очень хорошо понимать, что такое Церковь, и для чего ты туда пришел. Я в своей жизни в Церкви встречался с очень разными людьми, очень. И с разными ситуациями. (неразб.). Но ни разу, никогда в жизни никакая ситуация, никакая не заставила меня усомниться, что то, что я в Церкви нахожусь – это правильно, что я правильный путь избрал. Может, я такой упертый, упрямый… Я упрямый. (неразб.) Я прекрасно понимаю, что Церковь мне может дать спасение, в Церкви для этого есть все. Мне ничего не мешает спастись. В Церкви есть таинства, в Церкви есть богослужения, в Церкви есть творения святых отцов. Если тебе нужно личное общение, я могу тебе (неразб.).
Все, что встречается против этого, на меня никогда не производило никакого впечатления. Потому что я знал, что это не в Церкви, а вне Церкви. (неразб.) меня это мало касалось. Нет-нет, касалось! Конечно, касалось! Я должен был это преодолевать, бороться как-то, что-то там делать для того, чтобы как-то обойти, особенно, когда архиереем был, потому что (неразб.) обязан был как-то справляться с этим. Наталья Станиславовна уже много лет со мной контакт поддерживает, и знает, о чем я говорю. Но как-то никакого абсолютно воздействия в плане колебаний, на меня это не оказало. Вот есть Церковь, и я (неразб.). Все остальное (неразб.) Вот, понимаете, как-то так. Мне ничего в Церкви не мешает спастись. Абсолютно ничего. Поэтому мне кажется. первое – знания человека. Человек должен знать, что у него есть такие периоды, должен знать, как они проявляются, должен знать, как (неразб.). Потому что предупрежден – значит вооружен. И второе, не путать то, что не есть Церковь и Церковью. Да, батюшка встретился, поп – пьяница. Но это не значит, что Бог (неразб.).
Это не значит, что Церкви нет, что из нее надо уходить. Не общайся с этими людьми! Не ходи в этот храм, если вдруг он тебе чем-то не понравился.
Н.С.: Владыка, извините, но некоторые под «не общайся с этими людьми» понимают, например: «уходи из этой церкви в какую-нибудь другую». «Не общайся со всеми этими людьми, это ложная церковь, а где-то там…».
Епископ:   Для того, чтобы сделать такой вывод, нужно пообщаться со всеми православными людьми всей Русской Православной Церкви, убедиться, что все они – вот такие. Тогда  — уходи. Нужно со всеми пообщаться, вплоть до Святейшего Патриарха. И увидеть, что все они такие – тогда уходи. С кем же общаться тогда? Но я бы и в этом случае остался.
Н.С.: От себя могу добавить, что у меня были очень жесткие периоды сомнений, но я себя утешала этой известной историей Боккаччо про то, как еврей крестился, что «раз все так плохо, а все равно церковь растет и укрепляется, значит Дух Святой ее поддерживает».
Епископ:   Наверное и так можно себя утешить.
И пять минут вопросов. Потом надо будет уже уходить, кончается наше время в этом зале.
Я вспомню свой опыт хождения в церковь. Я в Мурманской области был на службе, и не было священника, чтобы меня научить, и я стал читать книги православные. И вот, пришел потом я (неразб.) приехал в Омск, и захожу в церковь, чтобы подать записку. И слышу, мне советуют: «Ты к этому батюшке записку подавай, а к этому не подавай». Я удивился, причем здесь батюшка вообще? Я же Богу записки подаю! Может быть батюшка даже не прочитает эти записки, но Бог-то видит, что я эти записки хотел подать, Он и прочитает. Бог не такой, чтобы зависеть от священника. И в этом смысле как раз и не возникало каких-то… Ну, я не видел каких-то сверхъестественных людей, и более того, как священник исповедую больше двадцати лет, и будучи духовником епархии исповедовал священников, и никаких иллюзий по поводу жизни священников у меня не возникало. Но я никогда не переставал… Я смотрел всегда вверх, и (неразб.) бесовские нападения, проявления… Но у меня никогда не возникало (неразб.) трепета, благоговения, или радости общения с этой душой грешной, которой хочется очиститься от греха, хочется соединиться с Богом, она  барахтается, всплывает, тонет, опять всплывает… Вот это поразительная жажда души к Богу, хоть священников немощных, хоть прихожан немощных, это некое таинство.
Ну, и о кризисе если говорить, то Достоевский коротко и просто сказал, что «дьявол с Богом борются, а поле битвы – сердце человеческое». Вот женщина приводила пример, это обыкновенный случай так называемых «хульных помыслов». Когда человек (неразб.) к Богородице, к кому-то еще. Это просто хульные помыслы. Поэтому, как на огороде сорняки полем, а хорошее растение оставляем. Ну и Церковь – это воинство, Церковь – это врачебница, где постоянно с болезнями борются. Церковь – это школа, где приобретая знания, борются с неграмотностью. Поэтому само по себе явление кризиса, упаси Боже нас предполагать, что есть такие кризисы, которые нельзя человеку победить! Это уже хула на Духа Святаго, и хула на самого человека. Это ни знание Бога, ни знание человека. В этом хотелось бы остаться, чтобы кризисы у нас понимали, как крестьяне видят сорняки…
Н.С.: Владыка, я бы хотела, чтобы кризис воспринимали не как сорняки, а как возможность, испытание, данное нам для роста.
Запись Психология духовных кризисов: потеря веры или переосмысление религиозного опыта впервые появилась Блог Предание.ру.

comments powered by HyperComments